КМ-338. Матеуш Озмински.

1. Экс-черепаха (на картину 1) gidrik

Неожиданно пришла беда,
Претрагичная картина:
Затянулись мерзкой бурой тиной
Острова и города.

Говорили, будто время лечит,
Только это ерунда:
Чёрный яд впитавшая вода,
Чую, плещет недалече.

На моём отчаянном носу
Затвердел старуший чепчик...
Из весёлой жизни человечьей
Хоть немного, но спасу.

Городок живёт привольно, смело:
Черепахе нет преград.
Кстати, триста лет тому назад
Я изрядно постройнела!

2. Пакуя стропы (на картину 1) Доктор

Нас в лифте выжило немного
За счет корявого перста.
Мы по ночам взывали к Богу,
Но отзывалась пустота.
Весь город спал. Пакуя стропы,
Не каждый плакал одинок.
А в лифте было восемь кнопок -
Четыре вверх, четыре вбок.

3. (на картину 1) Юкка

Когда над Москвой осенние сумерки
Донашивают за старшими братьями куртки,
Мечтая о новом пальто, без умолку
Судачат ветра, слоняясь по переулкам,
И, путая карты, крадется по небу месяц,
Упрямо решивший украсть последнего черта,
Меня согревает мысль о том, как мы вместе
С тобою сбежим куда-нибудь, безотчетно
Избрав для побега не просто нелепый повод,
Но нечто совсем уж абсурдное. Потому что
Лишь в этом случае, выйдя в Москве из дома,
Окажемся в мире, придуманном на всякий случай.

4. Хрипелось шепотом осенним (на картину 1) Доктор

Когда, икнувшись, звукнул скрип -
Я понял - пиво было лишним.
Ты подражала Мэрил Стрип.
Октябрь беседовал с Всевышним
На непонятном языке.
Хрипелось шепотом осенним.
И что-то плыло по реке...
- По Мойке? Яузе?
- По Вене.
Внезапно дунуло с веранд.
Квадратя счет в ума палатах,
Ночь пробуждала мой талант
Гусино, шейно, длинновато.

5. Перевод с кошачьего (на картину 2) Юкка

«Мур», говорит мне кошка, - «привет, привет!»
«му» - «пора бы меня покормить, подруга»,
«ррр», - «где только шлялась последнюю тысячу лет?
Могла бы хоть из вежливости мяукнуть
В ответ…»
А взгляд такой, что словами не передать.
Таинственный и глубокий как ночь на юге.
Ты можешь играть словами, а кошка всегда
Говорит то, что хочет: «Ну что, подруга,
И где же еда?»

6. Трудно быть богом (на картину 3) gidrik

Веками в топях прозябал
Народец хлипкий и плешивый,
И вот, чтоб сдвинуть рока вал,
Поверить в божество решили.

А богом сделали меня,
Ведь древний меч из ржавой стали
Да чуб в цвет ржавого огня
Мой культ до неба возвышали.

Всё завертелось, потекло
И племя двинулось к величью.
Бывало даже мне тепло
От бледных жриц объятий птичьих.

Но дух унынья нисходил
И куцый ум сверлила дума:
Каких, к хренам, я символ сил?
Куда веду народ угрюмый?

Но лучше так, чем в торфе гнить!
Авось, осилим мы дорогу
И выведет познанья нить
На твердь, где разум вместо бога!

7. (на картину 3) alabaj

Какие призраки пасут
твои полуночные страхи.
Туман в смирительной рубахе
ползет с болот на скорый суд,
и рукава порасплетя,
их выпускает из низины,
они, как змеи из корзины
хотят пролезть в твой сон, дитя.
И расцветёт болиголов,
кикимора состроит рыло,
а ты в плече моем укрылась,
и засыпаешь вновь, без снов

8. (на картину 4) alabaj

Под стенами Кохль-Аль-Тема
Я расседлаю носорога.
Пусть трудною была дорога,
Но за спиной осталась тьма.
Из Северных Земель гонец
Прошёл и горы я и чащи,
И мне вина предложит чашу,
Из храма выйдя, главный жрец.
Я расскажу, что видел сам:
Как два огромных носорога
Спустились к нашему порогу,
Огнём разверзнув небеса,
И выпустили к нам чужих.
Всё, что потом случилось с нами,
Не просто описать словами,
Они забрали нашу жизнь.
Они ушли, но будут здесь.
Мы просим Бога Кохль-Аль-Тета
Завесить бурями планету,
Чтоб чужакам уже не сесть.

9. (на картину 5) Книгочея

Ты любопытствовал, как выглядит Харон?
А вот, смотри, мертвец с горящим взором.
Его ладья зовётся Нагльфар, правит он
На поле Вигрид, к северным аврорам.

Им движет месть, слепая ярость, гнев —
Кто вспомнит, чем задели мы таксиста.
Для франкских королей и королев
Был Рагнарёк синоним Реконкисты.

А дальше — предсказуемо —война.
Без счёта павших, почести героям.
Безумству храбрых спели дохрена,
А мы им под дождём могилы роем.

10. Крах (на картину 5) Лилия

...И Господень неведом ему страх - он идёт... Нет, скорее - грядёт.
И вороны на крышах кричат: "Крах!", возвещая его приход.
Господин смугло(к)рылый - монгол? Грек? Нет, скорее, нездешних кровей.
И вороны воркуют над ним: "Крек!", и царапают кровли церквей.

Время страха плывёт с размахом, предвкушая большой улов.
Время Краха - топор и плаха, вожделеющая голов.
Ни судьи, ни жандарма с бляхой - лишь палач, что к молитвам глух.
Время Краха - шальная птаха. Ненасытная птица Рух.

Приглядишься, а он - бесполый, этот жадный до порч урод,
Не сжигает сердца глаголом - лето жизни в кострищах жжёт.
Вот и лес разорён и голый, и над ним вороньё кружит.
Время оно прёт ледоколом, но коль выжил - то надо жить.

Это - осень. Не просто Маха, возлежащая в стиле ню,
Это царство гнилья и праха, значит - время крепить броню.
По потерям своим не плакать. Грянет время - встречай его.
Время Краха - послать всё... шляхом и оттачивать мастерство.

11. (На картину https://www.artstation.com/artwork/illur-s-legacy) Галия

Жизнь начинается смертью, а смерть
не кончается с жизнью.
Кто-то ушедший тебе загоняет пулю
в самое сердце, чтоб жгло изнутри и болело.
Этот огонь изнуряющ – такое наследство,
не отказаться, а только нести его дальше,
Только принять и нести, обжигаясь, всё выше.
Горы в себе прорубая, к себе подниматься.
Это такая печаль – бессловесная мука –
знать и не высказать тайны. А тайна, что жупел,
и от нее выгораешь дотла, до предела.
Взялся нести, так неси. А дойдёшь до вершины,
в новое сердце чужое залей эту лаву..